Вестник 12 Введение

Основой плодотворной статьи Марины Валентиновны Борзовой «Экономические и не только проблемы мазохизма. Оттенки женского мазохизма. По следам обсуждения работы З. Фрейда «Экономические проблемы мазохизма»» стал доклад, который был прочитан автором 26 ноября 2024 на заседании МПО, посвященном 100-летию выхода работы З. Фрейда «Экономическая проблема мазохизма». Встреча была организована как «дискуссия за Круглым столом», что придало статье определенную полемическую форму и это является особенно ценным в свете истории изучения мазохизма самим З. Фрейдом. Автор освещает динамику идей Фрейда о происхождении мазохизма. З. Фрейд в обсуждаемой статье, пишет о мазохизме: «Нашему наблюдению он встречается в трех формах: как условие сексуального возбуждения, как выражение женской сущности и как некоторая норма поведения. Соответственно, мы можем различать мазохизм эрогенный, женский и моральный». Можно сказать, что статья З. Фрейда посвящена, в основном, анализу возникновения эрогенного мазохизма как продукта взаимодействия сил Эроса и Танатоса. В своем исследовании М. В. Борзова обращается, в основном, к женскому мазохизму и выделяет две его формы, глубоко и подробно описанные автором, – материнский и эрогенный (сексуальный). Одна из важных идей, обсуждаемых автором исходя из современных представлений о мазохизме, – идея о различии женской и мужской садо-мазохистической перверсии. В статье проблематизируются некоторые устойчивые представления о женском и мужском мазохизме. Так, например, автор обращает внимание на одинаковую природу мазохистических фантазий у мужчин и женщин и пишет: «И становится невозможным не думать о врожденной бессознательной инфантильной психической бисексуальности как у мужчин, так и у женщин». И таких острых, требующих глубокого осмысления и поиска новых подходов к обсуждаемому предмету вопросов в статье не один и не два. В виньетке, где представлена работа с молодой женщиной с первертными и аутистическими защитами, автор показывает неумолимую природу садо-мазохистических отношений в переносе и контрпереносе. Описание дается в рамках идей Фрейда о мазохизме, но, также, с привлечением взглядов других психоаналитиков. В то же время, М. Борзова находит подтверждение своей гипотезы о разделении сексуального и материнского мазохизма, излагая яркую динамику борьбы эрогенного и материнского мазохизма во взаимодействии на сеансах. Предложенная для рассмотрения виньетка иллюстрирует влияние ранней тяжелой соматизации и серьезных врачебных процедур с телом младенца и, в связи с этим, принудительного преждевременного отделения больного младенца от матери, на развитие мазохистического инвестирования тела ребенка. Автор рассматривает эти процессы в качестве определяющих массивное проявление мазохистических и аутистических защит. Важной и интересной частью статьи является анализ сновидения пациентки. Кроме глубокой проработки и анализа обсуждаемой статьи З. Фрейда, хочется отметить привлечение идей современных исследователей (Жак Андре, Роберт Дж. Столлер, Б. Розенберг, И. Б. Пик, М. Кляйн, Мишель де М Юзан и др.), которые, по мнению, М. В. Борзовой, внесли существенный вклад в понимание природы мазохизма и клинической работы с ним.

 Многогранная, плодотворная статья Виталия Александровича Зимина «Невыносимая подлинность. Размышления об истинном/ложном Я и деструктивном нарциссизме» посвящена главной работе Д. Винникотта о происхождении Ложного Я. Статья построена так, что читатель понимает, как психоаналитическая теория Д. Винникотта вырастает из его глубинного опыта отношений с матерью и как, исходя из этих ранних отношений, сформированная личность аналитика проявляет себя в отношениях с миром, коллегами, пациентами. Примером таких отношений с пациентом является работа аналитика Д. Винникотта с пациентом М. Ханом, и их «сотворчество» в создании теории Ложного и Истинного Я, что внимательно рассматривается в статье. Приведем цитату из работы Д. Винникотта «Искажение Эго в терминах Истинного и Ложного Я». Этот отрывок дает представление о клиническом мышлении автора в рамках его теории. «Пациент сказал мне: «Ну, вы просто таки угостили меня тем хорошим обхождением, которое я непрерывно ощущаю здесь на протяжении всего часа». Он не мог выразить свое чувство более прямо, давая мне понять, что, поскольку я «накормил» его, он теперь, скорее всего, будет вынужден подчиняться, –и в результате в игру вступили защиты его Ложного Я. Возможен и другой вариант: он будет реагировать активно, отвергнув направленные на поддержку его интегрированности авансы с моей стороны и предпочтя им фрустрацию». PsyJournals.ru: https://psyjournals. ru/journals/cpp/archive/2006_n1/1721 В. А. Зимин назвал один из разделов статьи: «Масуд Хан: Фальшивое Я и отчуждение». В нем автор дает характеристику сложной жизни М. Хана и его неоспоримого теоретического вклада в развитие психоанализа. Автобиографический подход к истории создания фундаментальных теоретических представлений задает живое истинное звучание тексту. В статье осуществлена серьезная проработка как уже упомянутых идей Д. Винникотта о ложном и истинном Я, так и сравнительный анализ этих идей с представлениями о деструктивном нарциссизме Г. Розенфельда. Внимание автора привлекает симметричная инверсия этих теорий. Под таким углом зрения представляет их Р. Бриттон в своих работах. В статье подробно рассматривается работа Р. Бриттона «Деструктивный нарциссизм Дж. Мильтона и Истинное Я У. Блейка». Автор пишет: «Рон Бриттон (1998) проводит интересное сравнительное исследование образа Сатаны, созданного двумя великими английскими поэтами–Джоном Мильтоном в «Потерянном рае» и Уильямом Блейком в «Бракосочетании Ада и Рая»». Яркой клинической иллюстрацией к работе с пациентами с Ложным Я/Деструктивной самостью является клиническая конструкция случая пациентки, включающая анализ сновидений пациентки. 

Статья Ксении Павловны Корбут ««Обычная» красота и опыт наблюдения за младенцами» знакомит читателя с историей возникновения метода наблюдения за младенцами, целями метода, теоретической и клинической сторонами метода. Размышления автора окрашены переживаниями и подкреплены опытом участия в группе наблюдения за младенцами под руководством Джианны Вильямс. В статье описаны техники работы наблюдателя, сеттинг работы с семьей и сеттинг работы группы, отмечены разные подходы внутри метода, а также дебатируется вопрос включения метода наблюдения за младенцами в психоаналитический тренинг. Концептуальная система координат автора опирается на работы Эстер Бик, Маргарет Растин, Джианна Вильямс, Дональд Мельтцер и др. Особое внимание уделяется нюансам контрпереноса наблюдающего при работе с семьей и младенцем. «Наблюдатель подвергается постоянно меняющимся эмоциям: покоя и беспокойства, блаженства и ужаса, тревоги и удовлетворения, дискомфорта и расслабления. Наблюдатель может испытывать состояния сильного страдания, ужаса распада и «свободного падения» или, наоборот, моменты облегчения, ощущения красоты и даже трепета» (К. П. Корбут). Глубокий интерес вызывают представления Д. Мельтцера об эстетической стороне взаимодействия младенца и матери. «Ни один цветок или птица с великолепным оперением не озаряют нас тайной эстетического переживания так, как вид молодой матери с ребенком у груди. Мы входим в такую детскую как в собор или в бескрайние леса тихоокеанского побережья: бесшумно, с непокрытой головой» (Мельтцер. «Понимание красоты», 1988). В статье рассматривается новый подход Д. Мельтцера к организации депрессивной и параноидно-шизоидной позиций в связи с введенными им представлениями о природе красоты в отношениях мать – младенец. «Депрессивная позиция, вероятно, является первичной в развитии, а параноидно-шизоидная – вторичной, вследствие того, что ребенок закрыл свое окно восприятия ослепительного солнечного света. Выражаясь словами Платона, он поспешил обратно в пещеру».

 Статья Марины Моисеевны Мучник «Услышать Лесного царя» посвящена важной теме формирования и терапии Ложного Я пациента. Идеи, представленные в статье, были изложены автором в докладе на 13 конференции МПО. Теоретическое освещение вопроса происхождения Ложного Я (Д. Винникотт, Д. Мельтцер, Р. Бриттон) дает рамку для клинической, психоаналитической работы, ярко описанной в статье. Мы видим тонкие оттенки динамики аналитической работы от сессии к сессии по сновидениям пациентов и откликам на них аналитика. В чем же неодолимая власть Лесного царя? Может ли аналитик склонится к «ложному анализу»? Трагическая история, рассказанная Гете в балладе «Лесной царь», используется в качестве удивительной метафоры к исследованию сущности отношений внутри личности с ложным Я. Автор в динамике переноса и контрпереноса аналитической пары раскрывает глубину, многозвучность, специфику устройства внутреннего мира таких пациентов. Прежде всего, специфику трудностей, возникающих на психоаналитическом пути по оживлению, высвобождению, раскрытию Истинного Я. Статья позволяет думать о соотношении ложного Я и истинного Я, о диспозиции Супер Эго по отношению к этим формированиям личности, о специфике процесса проецирования и интроецирования, о способности (или неспособности) аналитика дать пространство, создать процесс контейнирования, для пробуждающихся ростков истинного Я. Гете, Шуман и другие творцы создают для себя и для нас поэтический или музыкальный мир, который позволяет слышать мотив Лесного царя: «Я люблю тебя! Меня уязвила твоя красота! Не хочешь охотой – силой возьму!» («Два Лесных царя». М. Цветаева). Автор статьи разворачивает перед читателем аналитический процесс, показывает некоторые инструменты, дающие возможность яснее и четче увидеть фигуры (Отца, Лесного царя, /психоаналитика), участвующие в «убийстве» или «исцелении» личности. 

Статья Майи Анатольевны Немировской «Лесной царь vs «ведьма метапсихологии». Обсуждение доклада Марины Моисеевны Мучник «Услышать Лесного царя»» основана на ее со-докладе к докладу Марины Моисеевны Мучник на 13-й конференции МПО. В этой продуктивной интересной статье автор ставит важные методологические вопросы, которые волнуют психоаналитиков, психологов и психотерапевтов. В чем трудности клинической работы аналитика, если опираться на различные теоретические модели? Как выбор теоретического подхода определяет практику аналитической работы? «Являются ли эти теории просто разными способами описать один и тот же процесс? Возможно, да, когда мы говорим о реальных матери и ребенке, и нет, когда речь идет о том, как мы осмысляем свои сложности в работе с пациентами, и о том, что и как мы выбираем интерпретировать» (М. А. Немировская). Например, сравнение теории «ложного Я» и «подлинного Я» Д. В. Винникотта и понимание невротической и психотической частей личности У. Биона показывают глубокое различие в отношении авторов к «здоровью» и «болезни» во внутреннем мире личности. «То, что для Биона является более здоровой частью личности, для Винникота – ложная ее часть. Как будто здесь Винникотт обнаруживает приверженность той дихотомии «психоз – правда, связь с реальностью (невротическая часть личности) – ложь («ложное Я»)», о которой говорит Марина» (М. А. Немировская). В статье дается обширная цитата из письма Д. Винникотта У. Биону, в которой приводятся разные по содержанию интерпретации одного и того же фрагмента из материала пациента этими авторами. Автор, обращаясь к сновидениям пациентов из доклада М. М. Мучник, предлагает свое прочтение двух сновидений. Нужно отметить, что в статье особое внимание уделяется специфической конфигурации психической организации пациентов с «ложным Я» и, в связи с этим, трудностям аналитика в работе с такими пациентами. Автор предлагает к рассмотрению идеи таких авторов, как Хелен Дойч, Р. Бриттон, Рут, Ризенберг-Малколм, в которых освещается феномен «ложного Я» пациента и предлагаются новые подходы к его рассмотрению.

 Евгений Маркович Райзман на встрече МПО, состоявшейся 26 ноября 2024 г., выступил с сообщением «Вводные замечания к дискуссии на Круглом столе, посвященном 100-летию публикации работы З. Фрейда «Экономическая проблема мазохизма»». Этот серьезный доклад лег в основу статьи с одноименным названием. Автор так определил цель своей работы: «…цель своего короткого вступления я вижу в том, чтобы обозначить хотя бы несколько пунктов для дискуссии по поводу «экономических» проблем, по поводу теории влечений». В обсуждаемой статье З. Фрейд предложил новые идеи, формулирующие вторую теорию влечений. Без преувеличения можно сказать, что те «несколько пунктов для дискуссии», о которых говорит Е. Райзман, выделяют ключевые вопросы проблемы мазохизма, как в теории Фрейда, так и в ее современном звучании (З. Фрейд, Б. Джозеф, Б. Розенберг). Прежде всего, в статье З. Фрейда и в статье, ей посвященной, разрабатывается следующее представление: «Нет влечений к жизни и к смерти в чистом виде, а существуют лишь их различные сочетания». Е. Райзман пишет: «Очевидно, что все эти соображения о возникающей в результате смешения влечений ситуации, когда происходит эротизация влечения к смерти, или, проще говоря, неудовольствие становится источником удовольствия, и приводят нас к мысли, что речь идет о мазохизме. Фрейд называет его первичным эрогенным мазохизмом». Автор, следуя за этой мыслью З. Фрейда, отмечает, что тогда на первый план выходит мысль, «что этот мазохизм первичен в буквальном смысле слова. Он стоит у истоков самой возможности жизни». Далее в статье мы видим каскад точных вопросов, которые освещают различные стороны психоаналитической теории. Коснемся лишь некоторых из них. Рассматривается вопрос о влиянии мазохизма на принципиальную переносимость страха кастрации и, таким образом, на фундаментальную возможность разрешения Эдиповых отношений. При исследовании негативной терапевтической реакции в рамках, описанных З. Фрейдом, возникает вопрос о «позитивной терапевтической реакции» (Е. Райзман), требующей мазохистического инвестирования аналитика, для переносимости фрустраций аналитического процесса. Обсуждается, может ли эротизация инстинкта смерти стать источником убийственного саморазрушения. Отталкиваясь от представления З. Фрейда о десексуализации совести и морали при преодолении Эдипова комплекса и мысли, что моральный мазохизм, в свою очередь, создает регрессивную динамику к оживлению Эдипова комплекса, автор позволяет увидеть переход психики на уровень конкретной жизни и действий под влиянием актуализации запретных эдипальных желаний. В статье выделяется и специально подчеркивается важная и трудная задача распознавания мазохистического инвестирования в клинической практике (Б. Джозеф). Завершая неполный перечень идей, изложенных в статье, освещающих представление о роли мазохизма в становлении и функционировании психики, нужно отметить возрастающую способность переносить фрустрацию. Это определяет становление символической функции и развитие отношений с миром. Статья написана в ярком, запоминающемся стиле. 

Статья Александра Феликсовича Ускова «Психоаналитик и Пандора. Дискуссия к докладу Виталия Александровича Зимина «Невыносимая подлинность. Размышления об истинном/ложном Я и деструктивном нарциссизме»», прозвучавшая как доклад на 13-й конференции МПО, построена следующим образом. Автор задает структуру размышления такими разделами: Литературный пролог. Этика и психоанализ. Становление аналитика и страх его распада. Беды и несчастья Масуда Хана. Дары Пандоры. Вопрос развития Истинного Я автор рассматривает через призму становления идентичности, усвоения морали и выбора моральных парадигм как основания профессиональной работы и жизни в целом, бескорыстной ответственности аналитика. Здесь интересно звучит представление об «ассиметричной системе этики бескорыстной ответственности». А. Ф. Усков пишет: «…Также и аналитик принимает на себя ответственность за пациента, за его рост и взросление. По природе своей эта ответственность бескорыстна, несмотря на то, что аналитик получает оплату за свою работу, а родитель может получать бонус за свои труды, воспринимая ребенка как свое нарциссическое продолжение и расширение, получая его ответную любовь, а впоследствии заботу и материальную поддержку в старости». (Об этой бескорыстной асимметрии в аналитических отношениях пишет израильский психоаналитик Вивиан Шетрит-Ватин, опираясь на труды философа Эммануэля Левинаса (V. Chetrit-Vatine, 2014)). И дальше читаем: «Только в асимметричной системе этики бескорыстной ответственности Истинное Я может в полной мере проявиться и созреть». Излагая свой взгляд на случай, представленный В. А. Зиминым, автор обсуждает вопрос ответственности аналитика в выборе темы интерпретации. Так как у аналитика, в большинстве случаев, есть возможность выбора интерпретации, существенным является взгляд аналитика на текущую работу, определяющий фокус внимания. Что является первостепенным – исследование кумулятивной травмы или деструктивности; разрушительности или горевания и репарации и т.д. А. Ф. Усков подчеркивает определяющее значение переноса/ конрпереноса на работу аналитической пары.